Война и послевоенное возрождение зоопарка


22 июня 1941 г. фашистская Германия напала на СССР. На Урал потянулись эшелоны с военными заводами, театрами, музеями, техническими специалистами и эвакуированными. Напряженная работа, продовольствие по карточкам, отъезд мужчин на фронт и ежедневные сводки «Советского информбюро» — приметы повседневной жизни военных лет. Для Свердловского зоопарка война обернулась настоящим бедствием. Уже в 1941 г. доходы от реализации билетов резко сократились, зоомагазин пришлось закрыть, зоовыставка застряла в Бухаре, так как все вагоны и железнодорожные пути были заняты военными грузами. Из-за отсутствия необходимых кормов и систематического недоедания питомцы зоопарка погибали (35% в первые полгода войны).

По «карточке» суточная норма хлеба на ребенка составляла 400 г., взрослого рабочего — 600 г., рабочего на военном заводе — 700 г. Тогда как белому медведю, например, в сутки необходимо давать 4 кг. хлеба, да к ним в придачу 3 кг. мяса, 2 кг. рыбы и полкило крупы. Минимальный суточный рацион тигра равен 7 кг. мяса и 1 л. молока. Для зверя мир ограничен его тесной клеткой в зоопарке, он не знает и не хочет знать, что происходит за ее пределами. Если животное не получает должного питания, оно чахнет и медленно умирает. Ну что значит эта смерть рядом с тысячами смертей той войны? Из 628 особей в зоопарке войну пережили только 140.

Самая большая смертность пришлась на 1943 г., когда в сотни раз выросли цены на продовольственных рынках. В последствии дирекции предъявили обвинение в том, что корма и деньги «расхищались для собственных благ руководителей». Возможно, так оно и было, но не будем судить слишком строго. В голодное время человек спасает сначала себя, а потом животное.

Возрождение Свердловского зоопарка совпало с послевоенным восстановлением народного хозяйства в СССР. Но как бы ни были благоприятны внешние обстоятельства, успех любого предприятия напрямую зависит от профессионализма и преданности делу его сотрудников. В том, что зоопарку в послевоенную пятилетку удалось встать на ноги, заново сформировать экспозицию, вернуть посетителя и поставить на высокий уровень научную работу есть большая доля личной заслуги нового директора Г. И. Габушина, в прошлом городского ветинспектора, и молодого сотрудника зав. зоочастью Л. И. Челпановой. Наследство им досталось малопривлекательное. В зоопарке, который на протяжении двадцати лет целенаправленно собирал представителей уральской фауны, сильнее всего чувствовался их недостаток: хищные птицы все погибли в войну, из уток сохранилась только кряква. Крупным млекопитающим недоставало парности. Закуп экспонатов производился у случайных лиц, животные обычно попадали изможденные и быстро умирали. Материально-техническая база в сравнении с довоенным развалом только ухудшилась.

В короткий срок новому директору удалось исправить положение. Прежде всего, были приведены в надлежащий порядок бухгалтерские документы, взысканы старые долги, введен режим жесткой экономии. За счет вырученных таким образом средств и благодаря необычайному наплыву посетителей, стосковавшихся по нормальному мирному отдыху, были приобретены новые экспонаты и восстановлена постоянная экспозиция. Помогли, как в 1930-ые годы, крупные отечественные зоопарки (Московский, Ростовский, Аскания-Нова). и общесоюзная централизованная система закупа и распределения животных через московский «Зооцентр». Идея экспозиции зависела от политической борьбы тех лет вокруг биологической науки.

Победа в войне породила робкие надежды на демократические перемены политического режима. Но иначе думал кремлевский диктатор. К 1948 г. правительство, проведя денежную реформу, полностью восстановило контроль над экономикой. Тот же год вошел в учебники истории «Ленинградским делом», убийством Соломона Михоэлса, гонениями на советских композиторов, началом позорной компании антисемитизма и запрещением генетики. С 1935 г. в советской биологической науке шла борьба между сторонниками традиционной академической генетики во главе с выдающимся ученым Н. Вавиловым и последователями провинциального агронома Т. Лысенко, противопоставившего ей «генетику прогрессивную». Истинные причины противостояния не имели никакого отношения к научным спорам: руками Лысенко Сталин уничтожал лучших отечественных биологов. Кульминацией конфликта стали арест Н. Вавилова в 1940 г. и сессия ВАСХНИЛ 1948 г., на которой генетика, в том виде, какой ее признали во всем мире, была в Советском Союзе запрещена.

Триумф «лысенковцев» сказался на зоопарках, и не всегда отрицательно. В них находили приют изгнанные из исследовательских институтов квалифицированные биологи. Так в 1949 г. В Свердловский зоопарк был принят известный на Урале генетик В. Патрушев. Экспозиции, иллюстрируя гипотезы И. Мичурина и Т. Лысенко, строились на наглядной демонстрации взаимосвязей между дикими и домашними животными, показывающими преимущества искусственного отбора. Наш зоопарк для этого закупал домашних кур (плимутроки, родайланды, легорны и др.), различные породы уток, гусей и кроликов.

Но куда более важно, что научные разработки зоопарков во многом перекликались с базовыми установками Т. Лысенко. Он, вслед за И. Мичуриным, утверждал, что в развитии организмов решающее значение имеют окружающая среда и наследование приобретенных признаков. Если организм будет помещен во внешние условия, отличные от тех, в которых существовали его предки, то его развитие пойдет другим путем. Через несколько поколений новые свойства будут передаваться по наследству. Лысенко не отрицал существование стабильного генотипа, но верил в то, что его можно «расшатать» посредством изменения внешней среды и скрещиванием различных видов. Зоопарки же по природе своей деятельности изучают различные аспекты адаптации животных к новым природно-климатическим условиям. Вопросы режима температуры, питания, условий размножения имели для сотрудников зоопарков не столько научное, сколько практическое значение. Многие открытия делались едва ли не случайно. В Свердловске перевод зверей на зиму производился при температуре -20, а в прогнившем зимнем павильоне в течение многих лет она опускалась до +40. И оказалось, что львы, например, спокойно переносят такое к себе отношение — аппетит хороший, заболеваний нет.

В русле лысенковского учения пролегали эксперименты со скрещиванием животных. Кого только не пытались скрещивать: волка с собакой, песца с лисицей, шакала с динго, зебру с пони. Однако, удачной была лишь одна попытка. В 1948 г. стараниями свердловских зоотехников обычная домашняя коза родила от дикого сибирского козерога странное создание, поименованное «Борькой». Отпрыск получился в два раза крупнее родителей и весьма причудливого окраса (верх как у папы, низ как у мамы). И тем не менее, в начале 1950-ых гг. благодаря удачному стечению многих обстоятельств в зоопарке наблюдалось оживление научной работы. С ним сотрудничали ученые, проводились научно-практические семинары, была оборудована биохимическая лаборатория и вышел единственный за всю историю «Бюллетень наблюдений и опытов».

Своего рода символом послевоенного возрождения Свердловского зоопарка стал первый «Путеводитель», изданный в 1951 г. Коллекция в то время насчитывала 550 особей 110 видов. Больше половины — обитатели Урала. Здесь множество птиц: белые лебеди, гуси всех видов, соколы, коршуны, совы; грызуны и зайцеобразные от домовой крысы до зайца-беляка; хищники: соболь, песец, росомаха, рысь, лисы, волки, бурые медведи. Из крупных копытных — северный олень и лось. Разнообразно были представлены экзотические звери и птицы. Кроме любимого крокодила «Коли», традиционных львов и двугорбых верблюдов, павлинов и попугаев, можно было увидеть менее знакомых цивету, ягуара, буйволов и диких кабанов. Самым крупным недостатком экспозиции являлось полное отсутствие рыб. Пытаясь как-то восполнить пробел, дирекция зоопарка совместно с Уральским отделением Всесоюзного института рыбного хозяйства организовала в 1950 г. временную выставку «Рыбоводство и рыболовство на Урале».